Неточные совпадения
Потом вновь пробился в кучу, напал опять на сбитых
с коней шляхтичей, одного убил, а другому накинул аркан на шею, привязал к седлу и поволок его по всему полю,
снявши с него саблю
с дорогою рукоятью и отвязавши от
пояса целый черенок [Черенок — кошелек.]
с червонцами.
И польстился корыстью Бородатый: нагнулся, чтобы
снять с него дорогие доспехи, вынул уже турецкий нож в оправе из самоцветных каменьев, отвязал от
пояса черенок
с червонцами,
снял с груди сумку
с тонким бельем, дорогим серебром и девическою кудрею, сохранно сберегавшеюся на память.
Сидя на скамье, Самгин пытался
снять ботики, они как будто примерзли к ботинкам, а пальцы ног нестерпимо ломило. За его усилиями наблюдал, улыбаясь ласково, старичок в желтой рубахе. Сунув большие пальцы рук за [
пояс], кавказский ремень
с серебряным набором, он стоял по-солдатски, «пятки — вместе, носки — врозь», весь гладенький, ласковый,
с аккуратно подстриженной серой бородкой, остроносый, быстроглазый.
Тут
снял он
с себя
пояс, бросил вниз саблю, чтоб не звенела, и, ухватясь за ветви, поднялся вверх.
— А что ж это, моя дочь! — сказал отец,
снимая с головы шапку и поправив
пояс, на котором висела сабля
с чудными каменьями, — солнце уже высоко, а у тебя обед не готов.
Сняли татары седло, сбрую. Сел татарин
с красной бородой на лошадь, а другие подсадили Жилина к нему на седло; а чтобы не упал, притянули его ремнем за
пояс к татарину и повезли в горы.
И
снял с себя и высоко поднял чудный
пояс.
Для портрета он
снял во весь рост известного тогда певца Павла Богатырева, высокого и стройного богатыря, в пиджаке,
с казацким
поясом.
Повстречался
с ней тут младый юнош прекрасный (а и был он тот самый злохитрый слуга сатанин), он
снимал перед ней свою шапочку, ниже
пояса старице кланялся, ласковые речи разговаривал:"Уж ты, матушка ли моя свет-Пахомовна истомилася ты во чужой во сторонушке, истомилася-заблудилася, настоящую праву дороженьку позапамятовала!"
Парень разинул рот и в недоуменье обернулся на своего товарища, но тот
снял обеими руками свой поярковый грешневик, обвитый золотою лентой
с павлиным пером, и, кланяясь раз за разом в
пояс, сказал опричнику...
— Погоди-ка, — заметил шепотом Щукин и отстегнул
с пояса револьвер. Полайтис насторожился и
снял пулеметик. Странный и очень зычный звук тянулся в оранжерее и где-то за нею. Похоже было, что где-то шипит паровоз. Зау-зау… зау-зау… с-с-с-с-с… — шипела оранжерея.
Через минуту свисток паровоза, и поезд двинулся и помчался, громыхая на стрелках… Вот мы уже за городом… поезд мчится
с безумной скоростью, меня бросает на лакированной крышке… Я
снял с себя неразлучный
пояс из сыромятного калмыцкого ремня и так привернул ручку двери, что никаким ключом не отопрешь.
Я
снял с головы шапку, поклонился ей в
пояс и весело крикнул...
Но тут незнакомец удивил его своим непонятным поведением: «
Сняв с головы свой странный головной убор (по-видимому, из бараньего меха), он согнул стан таким образом, что голова его пришлась вровень
с поясом Гопкинса, и, внезапно поймав одной рукой его руку, потянулся к ней губами
с неизвестною целью.
— В самом деле, — ответил Глегола и стал
снимать поводок
с Хычи. Затем он заткнул его за
пояс и пошел со мной рядом. Собака, почувствовав свободу, весело встряхнулась и, перепрыгнув через колодину, скрылась в чаще.
Шинели и амуниция сброшены, иные
сняли и
пояса, но жара даёт себя знать: пот льётся градом
с загорелых лиц, смочил усы, бороды, рубахи прилипли к телу и, как говорится, «хоть выжми».
Косяков уже шагал по двору. Ночь была светлая, и Косяков боязливо оглядывался в сторону дома, точно боялся какой засады. Вот и знакомый старый ларь.
Сняв осторожно замок и накладку, Косяков еще раз оглянулся кругом и по
пояс опустился в глубокий ларь, где долго шарил руками в овсе, прежде чем ущупал заветный узелок. Достав узелок из ларя, Косяков вернулся
с ним в Зотушкин флигелек, проверил там деньги и передал Зотушке ту самую жилку, которую когда-то привез Михалко из Полдневской от Маркушки.
Услышав шум шагов, он насторожился, улыбка удовольствия появилась на его лице, он сделал даже несколько шагов по направлению приближающейся и вдруг очутился перед Дарьей Николаевной. Улыбка исчезла
с лица парня, он даже побледнел и сделал под первым впечатлением встречи движение, чтобы бежать, но быстро сообразил, что это невозможно,
сняв шапку, в
пояс поклонился Салтыковой.
Достигнув того места на конце площадки, куда обыкновенно причаливались лодки, Ваня увидел, что челнока не было. Никто не мог завладеть им, кроме Гришки. Глеб пошел в Сосновку, лежавшую, как известно, на этой стороне реки. На берегу находилась одна только большая четырехвесельная лодка, которою не мог управлять один человек. Ваня недолго раздумывал.
Снять с себя одежду, привязать ее на голову
поясом — было делом секунды; он перекрестился и бросился в воду.
При сей перемене пан полковник
снимал с себя
пояс вовсе, и батенька, поспешив принять его, бережно и почтительно несли и чинно клали на постель, где они (то есть батенька)
с маменькою обыкновенным образом опочивали.
Поэтому, когда Арбузов, освободившись от крахмаленной сорочки и
сняв вязаную фуфайку, которую обязательно носят все цирковые, остался голым до
пояса, маленький доктор от удовольствия даже потер ладонь о ладонь, обходя атлета со всех сторон и любуясь его огромным, выхоленным, блестящим, бледно-розовым телом
с резко выступающими буграми твердых, как дерево, мускулов.
Мерик (молча
снимает сермягу и остается в поддевке. За
поясом топор). Кому холодно, а медведю да не помнящему родства всегда жарко. Взопрел! (Кладет на пол топор и
снимает поддевку.) Покеда из грязи ногу вытащишь, так
с тебя ведро пота стечет. Одну ногу вытащил, а другая вязнет.
Александр Иваныч
снял пальто и остался в одной сорочке
с вышитым русским воротом и
с шерстяным
поясом.